С фотографии смотрит красивое открытое лицо, В прищуре глаз, плотно сжатых губах угадыва­ются хладнокровие и решительность. На груди у юноши — орден Ленина и Золотая Звезда. Это — Авез оглы Вердиев, курд по националь­ности. Он погиб таким, каким мы видим его на фотокарточке. Низкий поклон праху твоему, гор­дый сын Кавказа!

…Оставив окраинные домики небольшого по­дольского городке, дорога свернула в лес. По ней идет рослый, крепко сбитый парень з за­щитной гимнастерке, с вещмешком за плечами. Под шум высоких ветвистых сосен он напевает еще с юных лет полюбившуюся песенку. Перед глазами мелькают близкие сердцу картины: род­ное селение Бюль-Бюли, что раскинулось в пред­горье Зангезурского хребта, опаленный солн­цем Баку, где он работал на машиностроитель­ном заводе, частокол вышек, поднявшихся над Апшероном и шагнувших далеко в море…

Встретилась группа бойцов в танкистской форме. Парень с вещмешком за плечами обра­тился к седоволосому старшине. Объяснил, что направляется в часть полковника Драгунского.

— Мы и есть драгунцы,— сказал старшина. Один из бойцов провел путника в штаб. В штабе новичок представился:

—  Товарищ майор, сержант  Вердиев   прибыл в ваше распоряжение!

— Значит, из госпиталя?— промолвил майор, рассматривая документы.— Где же ранило?

—  На Днепре.  Плечо   осколок  царапнул. Про­шел   ремонт.   Годен   без   ограничений, — черные глаза   Авеза   метали   искорки   подобно   кремню, по которому ударяет кресало.

На другой день Вердиев принял отделение автоматчиков в механизированном батальоне.

…Части с боями шли на запад. В этот день с рассвета «тридцатьчетверки» танковой армии генерала Рыбалко продолжали обходить Львов, чтобы затем выйти к Мэгерову, Яворову и отре­зать путь отхода львовской группировке врага. Стлался туман. В небе гудели «петляковы» и «ильюшины», где-то неподалеку рвались бомбы.

Закрыты  люки  боевых  машин.  На танках  десантники.

Среди них отделение автоматчиков Авеза Вердиева. Все со­средоточенно смотрят вперед. На подступах к Куликову навстречу тан­кам полетели снаряду. Застрочили пулеметы.

—  За мной! — крикнул Вердиев отделению. Бойцы вмиг соскочили на землю и, прижимаясь  к росистой  траве,  поползли  вслед  за  Авезом.

Приблизившись к огнедышащему пулемету, Вердиев бросил грана­ту, вторую.  Потом помог расправиться с пулеметом автоматчику Ску­ратову. Вошедшие в азарт бойцы отделения дружной атакой вынудили замолчать два неприятельских миномета.

Вражеская пушка продолжала стрелять. Она находилась на склоне бугра, покрытого высокой травой и редким кустарником. «Как же уни­чтожить ее?» — терзался Вердиев. В это время из лощинки выкатил танк «Т-34» и, сделаз короткую остановку, ударил по немецкому ору­дию. Оно осталось неповрежденным, но перепуганный расчет стал раз­бегаться. Тогда Вердиев дал сигнал танкистам прекратить огонь по дач­ной цели, а бойцам отделения скомандовал следовать за ним. Быстро двигаясь между кустами, Вердиев приблизился к вражескому орудию. Нескольких артиллеристов противника настигли пули бойцов Вердиева.

—- Разворачивай пушку! — скомандовал сержант, и орудие стало бить по немецкой обороне,

Гитлеровцы, увидев, что их пушка стреляет по ним, поняли в чем дело.  Два «тигра» двинулись на холмик с орудием.

—- Держись, хлопцы!—призвал Вердиев бойцов, быстро освоивших захзаченный орудийный окоп.

—  Молодец!   Орел-парень! — отозвался  комбат Стальненко  о  Вердиеве.

Бой   становился  жарче   и   ожесточеннее.  На   смельчаков  шли   танки.

Первый раз пришлось Вердиеву командовать орудием, да и навод­чика опытного не оказалось. Около десятка снарядов выпустило ору­дие, пока, наконец, удалось поджечь один «тигр». Второй же танк, который раньше медлил и зилял, как змея, теперь пошел смелее. Ору­дие перестало стрелять; кончились боеприпасы, «Тигр» вот-вот прота­ранит орудие,

«Ишь,- прет, как на параде»,—зло процедил Вердиев и, схватив связ­ку гранат, пополз по-пластунски на встречу стальному чудовищу. Полз уверенно, быстро, точно боялся опоздать. В глубокой рытвине, порос­шей травой и бурьяном, залег. Соленые капли пота стекали по лицу, На зубах хрустела пыль, нестерпимо хотелось пить.  Стальная громада танка надвигалась на него.  Авез отчетливо различал на шершавой бро­не черные изогнутые буквы с желтым оттенком: «Адольф Ги…» Осталь­ные буквы неразборчивы, покрыты грязью.  Земля, казалось, ходила ходуном, вздрагивали подпаленные травинки. Танк, от которого веяло жаром и смертью, все приближался.

«Подходи, подходи, «Адольф», скрежетал зубами Авез. Нет, не от страха — от лютой ненависти к Врагам. Улучив момент, Вердиев бросил заготовленный им груз в танк, «Тигр» замер на месте, враг окутался дымом, вспыхнул желто-черным пламенем. Гитлеровцы выскакивали, в полусгоревшей одежде. Меткие пули настигали их раньше, чем они касались надруганной земли.

А над полем, залитым июльским солнцем, стоял сплошной гул и грохот. Наши танкисты и пехотинцы ворвались на улицы Куликова. Фа­шистов довелось выбивать из каждого дома. Обезумевший враг пере­шел в контратаку. Подпустив фашистов ближе, бойцы отделения Бер­дяева открыли огонь.

—  Коси  фрицев,  Авез! — неистово  кричал  комсомолец  Скуратов.
Хватившие шнапса   гитлеровцы наседали,

— Лезьте, гады, у нас руки не устанут бить! — звучал голос Авеза. В саду мелькнуло еще несколько долговязых фигур в серо-зеленых мундирах,

—   Гитлеровцы с тыла! — крикнул Вердиев.

—   Рус,   сдавайс! -—приближаясь,   горланили   они,—Рус,   плэн!
В ответ летели гранаты.

«Тридцатьчетверки» утюжили гусеницами окопы и траншеи, разби­вали доты и дзоты, расчищали завалы. Дым, перемешанный с пылью, скрывал от противника двигавшиеся вслед за танками цепи автоматчи­ков. Среди тех, кто вслед за танками ворвался в Куликов, был Авез Вердиев с бойцами своего отделения. Из-под сбитой на затылок пи­лотки выглядывали его черные курчавые волосы.

Но вот осколок мины впился в тело Вердиева, и кровь сыва Кавказа окропила львовскую землю. Медсанбат, недельный отдых — и Авез снова в строю.

Вскоре бои разгорелись на территории Польши. Отделение Вер­дяева первым на участке батальона переправилось через Вислу. На западном берегу смельчаки уничтожают несколько вражеских пулеме­тов, способствуя переправе всего батальона.

Спустя несколько дней танкисты подразделения вместе с автомат­чиками вели жестокий бой за Сташув. Город озарялся вспышками вы­стрелов и огнем пожаров. Зловещие отсветы плясали на стенах домов, деревьев… К начинающему светлеть небу поднимались густые клубы дыма, окрашенные в розовый цвет. Метались в панике гитлеровцы. Многоголосым эхом раздавались пулеметные очереди, взрывы мин и гранат. Установив на фланге три миномета и станковый пулемет, гит­леровцы контратаковали советских бойцов. Командир батальона по­ставил задачу Вердиеву уничтожить эти огневые точки.

Через час разгоряченный, с разбитыми в кровь руками, явился Авез к командиру батальона и доложил:

—  Ваш приказ выполнен. Путь для наступления открыт!
Майор крепко пожал руку Вердиеву,

23 сентября 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии старший сержант Аэез Вердиев удостоен ордена Ленина и Золотой Звезды Героя. В представлении командира к награде Вердяева на первом месте указан подвиг гвардейца, совершенный им в боях на подступах ко Львову.

Еще не раз водил он свое отделение в атаки. Но не довелось ему дожить до светлого Дня Победы.

…Шел бой на подступах к Берлину. Танки, грохоча, ворвались в фольварк, открыли огонь.  За танками — отделение Вердиева. Мины ло­жились рядом. Пронзительно свистели осколки, глухо рвались гранаты.

Колючая проволока, рогатки около домов не сдержали стремитель­ного натиска. В амбразуре дзота блеснули вспышки выстрелов,

«В атаку!» — прозвучал голос командира. Автоматчики Вердиева бросились на врага. Быстро, напрягая все силы, Вердиев спешит к амбрезуре. Вновь блеснули, как прежде, вспышки выстрелов, Авез Гашим видел, как в разные стороны поворачивается ствол вражеского пуле­мета. Он содрогался, сея вокруг себя смерть.  Из густого удушливого дыма вынырнул старший сержант Вердиев. Перескочил через кювет, кирпичи, затем пополз. Приподнялся и бросил связку гранат. Сделал еще шаг, другой и метнул последнюю гранату. Его тело пронзали горя­чие пули. Неуклюже взмахнув руками, Авез упал на влажную, покры­тую пеплом траву. Пулемет замолк, Вердиев попытался встать, но не было сил, «Неужели последний бой?» — пронеслось в голове. Как утренний рассвет, была его короткая, но славная жизнь.

Прошли годы. В Берлине, в Трептов-парке, в братской могиле среди других покоится прах героя Львова и Вислы, кавалера Золотой Звезды Азеза Гашнм оглы Вердяева. О храбром воине часто вспоминают всю­ду, где он сражался. Глубоко чтят его память на родине. Имя азер­байджанского юноши Авеза носят дружины, улицы и пионерские отря­ды. «Жить для людей, приносить людям добро»—такоВ был девиз отважного сына гор. Ради этого Авез Вердиев пошел на смерть.

Герои не умирают! Своими ратными делами они завоевали право на бессмертие. И невольно вспоминаются слова Мусы Джалиля:

Умирая,  не умрет герой—

Мужество останется в веках.

Денисов Я. И. Горный орел.
Издательство «Каменяр», Львов. 1970 г. стр. 214-217.